Издательство Амфора
 
помощь по поиску
 
Рассылка каталога новостей
События и СМИ Новости Авторы Пресс-релизы Партнерам Об издательстве Контакты
 

Каталог
  Новинки
  Жанры
  Авторы
  Серии
  Амфора
  Red Fish
  АмфораMedia
   (аудиокниги)




КНИГА
[+] увеличить обложку
[+] увеличить обложку
Имя мне - Красный | Памук Орхан

Орхан Памук, певец несчастной любви, любим и читаем во всем мире. В 2006 году он стал лауреатом Нобелевской премии по литературе. Как и его родной Стамбул, Памук принадлежит и Европе, и Азии, деля свои симпатии между усвоенными в детстве восточными ценностями и приобретенными позднее западными идеалами. Эта его двойственность отчетливо проступает в романе «Имя мне — Красный», принесшем писателю две престижные литературные награды —итальянскую «Гринцане Кавур» и ирландскую ИМПАК.

Турецкий султан Мурад III повелел изготовить необычную книгу, предназначаемую в дар дожу. Изображения в ней должны сочетать традиции персидской миниатюры с приемами венецианских живописцев, чтобы поразить европейцев широтой и величием мысли османского владыки. Но среди художников зреют сомнения: не богохульство ли это — следовать обычаю неверных? И проливается первая кровь, мир окрашен неистовым Красным…

Серия: Орхан Памук
Жанр: Современная зарубежная проза
Дата издания: 03.2011
Формат: 84х108 1/32
Вид: Твердый переплет
Кол-во страниц: 543
ISBN: 978-5-367-01766-3
Издательство: Амфора

Меня зовут Кара

Двенадцать лет я не был в Стамбуле, городе, в котором родился и вырос, и сейчас вошел в него, чувствуя себя так, словно хожу во сне. Про покойников говорят, что их призвала к себе земля, меня же призвала в Стамбул смерть. Поначалу я думал, что дело только в смерти, но потом встретился с любовью. Однако в тот момент, когда я входил в город, любовь была так же далека и полузабыта, как годы, прожитые здесь. Двенадцать лет назад в Стамбуле я влюбился в дочь моей тети по матери, тогда совсем еще маленькую девочку.
Покинув Стамбул, я только через четыре года вдруг понял, что пока разъезжал, развозя письма и собирая налоги, по стране персов, по бескрайним ее степям, по заснеженным горам и печальным городам, я постепенно забыл лицо своей юной возлюбленной. Меня охватило смятение; я изо всех сил пытался вспомнить его, но в конце концов понял, что как бы сильно ты ни любил, нельзя не забыть, как выглядит человек, если совсем его не видишь. Через шесть лет жизни на Востоке, через шесть лет, проведенных на службе у пашей, в разъездах и над бумагами, я уже знал, что лицо, которое я рисовал себе в мечтах, не было лицом моей стамбульской возлюбленной. На восьмой год я забыл и это лицо, и, пытаясь вспомнить его, видел уже совершенно другой образ. И вот теперь, по прошествии двенадцати лет, вернувшись в родной город тридцатишестилетним мужчиной, я с горечью понимал, что давным-давно уже не помню лица любимой.
Почти все мои друзья, родственники, знакомые по кварталу за эти двенадцать лет умерли. Я пошел на кладбище над Золотым Рогом, помолился на могиле матери и умерших в мое отсутствие дядей, братьев отца. Запах влажной земли смешался с воспоминаниями; рядом с могилой матери кто-то разбил кувшин, и я, глядя на осколки, отчего-то вдруг расплакался. Сам не знаю, что я оплакивал: то ли умерших, то ли себя самого, после стольких лет странствий странным образом вновь оказавшегося в начале жизненного пути — а может быть, наоборот, плакал я оттого, что чувствовал, что путь этот подходит к концу. Начал падать тихий снег. Я встал и пошел, глядя на кружащиеся в воздухе редкие снежинки и размышляя о том, что все в моей жизни так же случайно, как их полет; забрел в дальний угол кладбища и вдруг остановился, увидев, что из темноты на меня смотрит черная собака.
Я перестал плакать, вытер нос. Черная собака дружелюбно помахала мне хвостом, и я направился к выходу с кладбища. Потом пошел в свой старый квартал и снял там дом, в котором когда-то жил один мой родственник с отцовской стороны. Нынешняя хозяйка дома сказала, что я похож на ее сына, убитого в бою с армией Сефевидов. Мы договорились, что она будет прибираться по дому и готовить мне еду.
Потом я вышел прогуляться и долго бродил по улицам, словно не в Стамбул вернулся, а остановился на время в одном из арабских городов на другом краю света и хочу узнать, на что этот город похож. В самом ли деле улицы стали уже, или это просто мне показалось? На некоторых улочках, зажатых между домами, словно бы пытающимися дотянуться друг до друга, мне приходилось то и дело прижиматься к стенам и дверям, чтобы пропустить навьюченных лошадей. В самом ли деле в городе стало больше богатых людей, или это тоже мне показалось? Я видел такую роскошную карету, каких нет ни в Аравии, ни в стране персов: она была похожа на крепость, влекомую горделивыми конями. Рядом с Чемберлиташем я увидел бредущих в обнимку с улицы Тавукпазары двух бесстыжих, вонючих нищих, одетых в тряпье. Один из них был слеп; улыбаясь, смотрел он на падающий снег своими пустыми глазницами.
Если бы мне сказали, что раньше Стамбул был беднее и меньше, но счастливее, я бы, наверное, не поверил — но то же самое говорило мне и мое сердце. Ведь дом моей любимой, как и прежде, был окружен липами и каштанами, только вот когда я постучался в дверь, оказалось, что там живут другие люди. Мама моей любимой, моя тетя, умерла, а ее муж с дочерью переехали в другое место, причем, как рассказали мне новые жильцы, не подозревая, как больно их слова ранят мое сердце, им пришлось пережить немало несчастий. Я не буду сейчас говорить вам, что это были за несчастья, скажу только, что на ветвях лип висели сосульки длиной с мизинец, и старый сад, который я помнил полным зелени и солнечного света, таким, каким он бывал в жаркие летние дни, теперь, неухоженный и засыпанный снегом, наводил на мысли о смерти.
Впрочем, о том, какие несчастья случились с моими родственниками, я уже отчасти знал из письма мужа моей тети, которое он написал мне в Тебриз. В этом письме он звал меня в Стамбул; писал, что готовит для султана тайную книгу и хочет, чтобы я ему помог. Он слышал, что в Тебризе мне случалось делать книги для османских пашей, наместников и заказчиков из Стамбула. И правда, я делал книги: взяв у заказчика деньги вперед, находил в Тебризе художников и каллиграфов, пребывающих в бедственном положении из-за войн и притеснений со стороны османских военных, но не уехавших еще в Казвин или какой-нибудь другой персидский город, поручал этим большим мастерам, страдающим от безденежья и отсутствия интереса к своему искусству, писать книгу, украшать ее иллюстрациями и переплетать, а потом посылал ее в Стамбул. Занимался я этим только потому, что когда я был юн, дядя привил мне любовь к рисункам и красивым книгам.
На улице, где когда-то жил Эниште1 (я всегда так называл тетиного мужа), на том ее конце, что выходит к рынку, стояла, как прежде, цирюльня — те же зеркала, бритвы, кувшины, связки кусков мыла. И цирюльник был тот же самый. Мы встретились с ним глазами, но я не уверен, что он меня узнал. Кувшин с горячей водой для мытья головы, покачивающийся вперед-назад на свисающей с потолка цепи, совершал всё то же дугообразное движение, что и много лет назад — увидев это, я немного повеселел.
Некоторые кварталы и улицы, по которым я ходил в юности, за двенадцать лет повыгорели, превратились в дым и золу; на местах, где стояли дома, теперь были пепелища, по которым лучше не ходить, если не хочешь повстречать злобных бродячих собак или какого-нибудь сумасшедшего — из тех, которых так боятся дети. А кое-где выросли особняки, своим богатством поражающие приехавших издалека людей вроде меня. У некоторых из них были стекла из очень дорогого разноцветного венецианского стекла. Кроме того, я заметил, что за двенадцать лет, что меня не было в Стамбуле, здесь появилось много богатых двухэтажных домов, вторые этажи которых нависали над высокими оградами.
Как и во многих других городах, деньги в Стамбуле потеряли теперь всякую стоимость. В пекарнях, где до моего отъезда на Восток за один акче можно было купить огромный хлеб весом в четыреста дирхемов2, теперь за ту же цену продавали хлеб вдвое меньшего размера, да еще и вкус его ну никак не напоминал вкус того хлеба, что я ел в детстве. Если бы покойная мама увидела, что за дюжину яиц нужно отсчитать три акче, то сказала бы, что пора бежать в другие края, пока куры, совсем обнаглев, не принялись гадить нам на головы. Я, впрочем, знал, что деньги обесценились повсюду. Поговаривали, что торговые суда, приплывающие из Голландии и Венеции, полны сундуками с этими фальшивыми монетами. Если раньше на монетном дворе из ста дирхемов серебра чеканили пятьсот акче, то теперь, из-за бесконечных войн с Сефевидами, стали чеканить восемьсот. Когда янычары, обронив в Золотой Рог несколько акче из полученного жалования, увидели, что монеты плавают по воде, будто сухая фасоль, просыпавшаяся в море при погрузке на корабль, они подняли бунт и окружили дворец султана, словно вражескую крепость.
В эти дни бесстыдства, дороговизны, убийств и грабежей приобрел известность проповедник Нусрет, подвизавшийся при мечети Баязида и утверждавший, что происходит из рода пророка Мухаммеда. Проповедник этот, приехавший, как говорили, из Эрзурума, объяснял все беды, постигшие Стамбул в последние десять лет — пожары в Бахчекапы и квартале Казанджылар; вспышки чумы, каждый раз уносящие десятки тысяч жизней; войны с Сефевидами, которые всё никак не закончатся, несмотря на бесчисленные людские потери; восстания христиан, отбивающих небольшие османские крепости на Западе, — тем, что мы свернули с пути пророка Мухаммеда и позабыли заповеди Корана, что дервиши в своих текке3 играют на музыкальных инструментах, а терпимость к христианам дошла до того, что в городе свободно торгуют вином.
Торговец маринованными овощами, взволнованно поведавший мне о проповеднике из Эрзурума, говорил и о деньгах: по его словам, все эти наводнившие рынки фальшивые монеты, новые венецианские дукаты, поддельные флорины со львами, да акче, в которых серебра все меньше и меньше, подталкивают человека к пучине полного разврата — точь-в-точь как заполонившие улицы черкесы, абхазы, мингрелы, босняки, грузины и армяне. Развратники и мятежники, говорил он, собираются в кофейнях и до утра чешут языками. Голодранцы с темным прошлым, накурившиеся опиума безумцы и недобитки из Календерийе4 до рассвета пляшут в текке, уверяя, что это и есть путь Аллаха, тычут туда-сюда железными штырями, творят всякие непотребства и совокупляются друг с другом и с маленькими мальчиками.
А потом, то ли услышал я нежный напев уда5, позвавший меня за собой, то ли мне стало не по себе от ядовитых речей торговца, и мой смятенный разум, переполненный воспоминаниями и желаниями, указал мне путь к спасению, — не знаю. Знаю я вот что: если вы любите город, если много ходили по нему, то через годы таких хождений его улицы становятся так хорошо знакомы не только вашей душе, но и телу, что в минуту грусти, когда в воздухе печально кружит снег, ноги сами выведут вас на любимый холм.
Вот и я, уйдя с Кузнечного рынка, поднялся к мечети Сулейманийе. Стоя рядом с мечетью, я смотрел, как снег падает на Золотой Рог и окрестности; он уже прикрыл те стороны крыш и куполов, что были обращены к пойразу6. Хлопали на ветру, словно приветствуя меня, спускающиеся паруса заходящего в порт корабля; цвет парусов был такой же, как у воды залива — туманно-свинцовый. Кипарисы, чинары и крыши, вечерняя печаль, уличный шум, доносящийся из кварталов ниже по склону, крики торговцев и голоса играющих во дворе мечети детей, — всё это слилось в моей голове воедино, и я понял, что больше уже не смогу жить нигде, кроме моего города. На какое-то мгновение мне показалось, что еще чуть-чуть — и я увижу забытое много лет назад лицо возлюбленной.
Я спустился вниз по склону и смешался с толпой. После вечернего азана7 зашел в пустую лавку торговца жареной печенкой и как следует наелся, внимательно слушая рассказы хозяина, который кормил меня, словно кошку, с нежностью глядя на поедаемые мной кусочки. А говорил он об одной кофейне, и услышанное меня так заинтересовало, что я попросил рассказать, как туда добраться, и, выйдя на улицу, где совсем уже стемнело, свернул на одну из узеньких улочек за Невольничьим рынком.
В кофейне было жарко, народу много. У очага на возвышении расположился рассказчик-меддах — я видел таких в Тебризе и других персидских городах, только там их называют пердедарами. Рядом с собой он повесил лист грубой бумаги, на котором небрежно, но мастерски была нарисована собака, и вел рассказ от ее, собаки, лица, время от времени указывая рукой на рисунок.


Памук Орхан

об авторе

Памук Орхан

Возможно, самый известный турок начала XXI века. Его произведения переведены более чем на 40 языков, а он сам является одним из самых читаемых и почитаемых писателей современности. Его книги – непременный атрибут хит-столов в книжных магазинах мировых столиц. Об интервью с ним мечтают все мировые СМИ. Ради того, чтобы читать его произведения в оригинале, поклонники осваивают турецкий язык. Этот год в литературе может по праву считаться годом Орхана Памука. За давно завоеванным всемирным признанием и чередой литературных наград, которыми не было обделено ни одно из его произведений, последовало логичное и ожидаемое присуждение Орхану Памуку Нобелевской премии по литературе -2006.
Он родился в Стамбуле, в 1952 году. Учился в престижном американском колледже в Стамбуле, затем в Стамбульском университете на инженера, но диплом так и не получил. Поступил на факультет журналистики и начал готовить себя к писательской карьере. Его первый же роман «Джевдет-бей и его сыновья» (1979) был благоприятно принят критиками и получил сразу несколько литературных премий. Второй роман «Дом Тишины», вышедший в 1983 году, принес ему престижный «Madarali Novel Prize». Третий роман «Белая крепость» заставил заговорить о Памуке весь мир.

другие книги этого автора

  1. Белая крепость
  2. Джевдет-бей и сыновья
  3. Дом Тишины
  4. Другие цвета
  5. Меня зовут красный
  6. Музей невинности
  7. Новая жизнь
  8. Снег
  9. Снег (аудиокнига)
  10. Турция: Биография Стамбула
  11. Черная книга

комментарии читателей

03.01.2013   klara, aima_klara@mail.ru
Трудно,читаем. Но никогда не возникает желания бросить книгу. Прочитала все 10 изданных его книг. "Другие Цвета" перечитываю постоянно. Хочу перечитать "Меня зовут Красный" -допонять то, что не поняла. Чтобы читать нобелевского лауреата, надо потрудиться! Орхан Памук очень хороший писатель.

оставьте свое мнение о книге









Все поля обязательны для заполнения.

также рекомендуем

 

Бестселлеры
  1. Большая грудь, широкий зад
    Мо Янь
  2. Тубурская игра
    Фрай Макс
  3. Николай I без ретуши
    Гордин Яков
  4. Италия: чувство капучино
    Надя Де Анджелис
  5. Унижение
    Рот Филип
  6. Город грехов
    Миллер Фрэнк
  7. Лесные были и небылицы
    Бианки Виталий
  8. Город и лес у моря
    Бианки Виталий
  9. Япония: изнанка веера
    Андреева Юлия
  10. Достоевский: перепрочтение
    Фокин Павел
  11. Лесная газета
    Бианки Виталий
  12. Крылья воробья
    Бримсон Дуги
  13. Толкиен
    Уайт Майкл
  14. Город грехов-2. Женщина, за которую стоит убивать
    Миллер Фрэнк
  15. Страна вина
    Мо Янь
  16. Cказки старого Вильнюса Т.1.
    Фрай Макс
  17. Тасманиец Ромуальд
    Владимир Валуцкий
  18. Последний вздох мавра
    Рушди Салман
  19. Александр Башлачев: человек поющий
    Наумов Лев
  20. В центре океана
    Сокуров Александр
  21. Аэростат 4. Вариации на тему Адама и Евы
    Гребенщиков Борис
  22. Высший замысел
    Хокинг Стивен , Млодинов Леонард
  23. Субастик в опасности
    Маар Пауль
  24. Слипер и Дример
    Черт Илья
  25. Чехия: Биография Праги
    Ахманов Михаил
  26. История искусства для собак
    Боровский Александр
Наш опрос

В настоящее время нет активных опросов.

Результат голосования 01.12.2014
Вопрос: Какие литературные жанры Вам наиболее интересны?

Всего ответили: 118

Любовный роман - 9 (8%)
Юмористический жанр - 1 (1%)
Сочинения о путешествиях и открытиях - 5 (5%)
Философия - 5 (5%)
Исторический жанр - 17 (15%)
Детская литература - 6 (6%)
Современный детектив - 7 (6%)
Ителлектуальный роман - 24 (21%)
Приключенческий роман - 8 (7%)
Фантастика - 27 (18%)
Понятная наука (просто о сложном) - 9 (8%)

результаты прошлых голосований >


ЗАО ТИД "Амфора" © 2002-2019. Все права защищены.
Отправить письмо вебмастеру.

diafilm.amphora.ru


Семь томов культового цикла Фрэнка Миллера

metin2 pvp metin2 pvp serverler pvp serverler mt2 pvp pvp metin2